Джузеппе Гарибальди

Италия мало отличалась от соседей. Даже несмотря на то, что её население пользовалось в основном одним и тем же языком (диалекты не в счёт), оно в течение длительного времени продолжало делиться на миланцев, венецианцев, неаполитанцев или римлян. Перемены наступили в начале XIX ст. Проникновение в народные массы идеалов всеобщей свободы, равенства и братства - принесённых, как это ни парадоксально, оккупационной французской армией, привели к пробуждению национального самосознания на севере полуострова. Постепенно эти настроения овладели умами жителей всех италийских государств. Гарибальди - длинноволосый, худощавый блондин - вовсе не был похож на типичного итальянца. Такая внешность, а также романтическая слава революционера были причиной огромного успеха среди женщин. Хотя Джузеппе и не оправдал ожиданий матери и не стал священником, он был чрезвычайно привязан к ней. Гарибальди никогда не расставался с её миниатюрным портретом, а при малейшей возможности отправлялся к ней в Ниццу. Члены «Молодой Италии», главой которых был Джузеппе Мадзини, значительно повлияли на формирование легенды о «красном генерале». Однако после возвращения Гарибальди на родину в 1848 г. дороги обоих революционеров постепенно разошлись. Мадзини так никогда и не простил Гарибальди поддержки Савойской династии. Когда Гарибальди, овеянный заслуженной в Новом Свете славой, прибыл в 1848 г. в Ниццу, он решил поддержать попытку Карла Альберта отобрать у австрийцев Ломбардию и Венецию. Издаваемые от имени короля плакаты гласили: «Победа! Да здравствует Карл Альберт! Да здравствует Италия!». Они убедили Гарибальди в том, что король стремится объединить Италию. Когда в период гражданской войны в Уругвае Гарибальди организовал Итальянский легион, встала проблема обмундирования легионеров. Так как в осажденном Монтевидео не было нужного сукна, Гарибальди решил использовать кроваво-красные блузы мясников - подпоясанные шнурами, они выделяли итальянцев и придавали им экзотический вид. Вскоре красные рубахи стали символом армии Гарибальди. Такую же одежду носили и легионеры, оборонявшие республиканский Рим, а их отвага и самозабвенность в сражении привели к тому, что красный цвет стал символом революции. Однако вскоре в стране вспыхнула гражданская война между сторонниками бывшего главы государства Мануэля Сеферино Орибе и действующего президента Фруктуосо Хосе Риверы. Гарибальди с радостью возглавил добровольческий Итальянский легион, сражавшийся на стороне Риверы; одновременно он занялся созданием флотилии малых кораблей, которая вовсю донимала противника. Эта война принесла Гарибальди первую громкую славу отважного и энергичного полководца. Однако с военными успехами резко контрастировали неудачи в политике: для этого рода деятельности Джузеппе Гарибальди оказался слишком наивным и доверчивым человеком; кроме того, сказывалась весьма скудная его образованность. Новоиспечённый генерал всё чаще впутывался в различные склоки и интриги уругвайского правительства, что пробуждало в нём глубокое отвращение. Не найдя за морем долгожданной справедливости, он начал мечтать о возвращении домой. Тем временем в Европе поднималась революционная волна; в Италии также ощущалось приближения «Весны народов». Друзья из «Молодой Италии» уговаривали Гарибальди вернуться, и летом 1848 г. он вновь ступил на родной берег, где узнал о свершившихся уже революциях в Вене, Париже и Берлине, а также о намерениях короля Сардинии Карла Альберта отобрать у Австрии Ломбардию и Венецию.

НАЗАД

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Авторское право © Hourhistory.ru.